История и музей елецкой «крытки»

0
404

У работников СИЗО и тюрем и следственных изоляторов Управления федеральной службы исполнения наказаний есть свой профессиональный праздник (отмечается 31 октября). Эта дата появилась в календаре относительно недавно – в 2006 году, хотя тюрьмы (точнее похожие на них места заключения – остроги) известны в России еще со времен Ивана Грозного. С тех пор система исполнения наказаний претерпела значительные изменения. Однако по сию пору она остается важным государственным институтом.

Единственная в области

Сегодня в Липецкой области действуют 9 различных исправительных учреждений. Из них лишь одна  — тюрьма – знаменитая елецкая «крытка» – ФКУ Т-2.

Елецкая тюрьма (всего их в России 7) имеет богатую историю. Здесь даже есть собственный музей – «Елецкий острог», экспозиция которого наглядно иллюстрирует работу уголовно-исполнительной системы России за последние 200 лет.

Тут можно узнать о старинном и современном быте заключенных, особенностях обмундирования тюремной стражи различных эпох, познакомиться с уникальными документами и предметами, связанными с жизнью здешних сидельцев и их охранников.

Все это собиралось по крупицам многими людьми, в основном работниками Управления федеральной службы исполнения наказаний по Липецкой области. В их числе директор этого необычного музея, специалист по кадрам и работе с личным составом ФКУ Т-2 А. М. Голосной. Его заслуга еще и в том, что он тщательно изучил и систематизировал накопленный материал, а так же, при помощи коллег, оформил его в интересную экспозицию, которая, собственно, и стала музеем.

В тюремных подвалах

Мне довелось побывать в этом, наверное, самом охраняемом учреждении культуры Липецкой области, а может и всей России.

В сопровождении уже упомянутого Александра Максимовича Голосного и начальника отдела воспитательной работы с осужденными Вячеслава Александрович Ларичева, мы шагаем по внутреннему двору старинной елецкой «крытки». Несмотря на доброжелательных провожатых, идеальную чистоту вокруг и солнечную погоду чувствую себя как-то неуютно. Одно слово – «казенный дом»!

Ага, а вот и дверь в музей. Александр Максимович поворачивает ключ в замке и открывает вход, за которым я вижу ступени, ведущие куда-то вниз, в сумрак подвала.

После ослепительного солнца глаза никак не могут привыкнуть к темноте. Спускаясь по лестнице, ощущаю какой-то еле уловимый знакомый запах. Оказывается в этом плане тюрьма чем-то сродни армейской казарме, что не удивительно, ведь последняя тоже «казенный дом».

Один из моих спутников привычным движением руки (я этого почти не вижу, а скорее чувствую) включает неяркое электрическое освещение. Оно мягко обрисовывает сводчатые потолки и стены из старинного красного кирпича. Свет струится из фонарей, а-ля прошлый век. Общую картину довершают монотонные звуки капающей воды (как потом выяснилось, их воспроизводит аудиосистема). В такой обстановке невольно начинаешь говорить тише, едва не переходя на шепот.

Движемся по коридору и вдруг, впереди возникает человеческая фигура. Я невольно останавливаюсь. Мои спутники, заметив мое замешательство, улыбаются, довольные произведенным эффектом. Оказывается, нас встречает вовсе не человек, а манекен, одетый в старинную униформу надзирателя. Тут таких несколько. У каждого своя роль и наряд соответствующий представляемой им эпохи.

Сей безжизненный страж охраняет тюремную камеру. Внутри воссозданы условия XVIII века, в которых содержались здешние сидельцы. Тут имеется старинная отопительная печь, отхожее место в виде бочки, старинные арестантские кандалы у стены и деревянные нары с лежащим на них заключенным. Это еще один манекен, одетый в тюремное рубище.

Постепенно мы обходим камеру за камерой, каждый раз попадая в разные эпохи. Меняется форма охранников и арестантов, обстановка и предметы быта во временном пристанище сидельцев. А. М. Голосной на этих примерах обстоятельно рассказывает про особенности каждого периода существования уголовно-исправительной системы.

На цепи за милостыней

Например, о том, что первые сведения о существовании тюрьмы в Ельце встречаются в разных источниках в 1592 г. Она тогда называлась острогом и предположительно находилась в самом центре города в районе Красной площади. Выглядело это сооружение довольно неказисто. Это были два сруба, примерно по 16 квадратных метров врытых в землю так, что их маленькие оконца едва возвышались над землей. Древний острог окружали стоящие вертикально и плотно подогнанные друг к другу заостренные бревна, примерно 4 метров в высоту. Внутри этой ограды имелся прогулочный дворик и небольшой домишко для стражи.

В то время государство не считало себя обязанным заботиться о тюремных сидельцах. Пропитание им поставляли родственники или друзья. Ежели таковых не оказывалось, тюремный сторож выводил заключенного в город на цепи, где тот просил у прохожих милостыню.

В год рождения Бунина

Меж тем мы входим в комнату, где собраны предметы, изготовленные заключенными в рамках программы занятости – картины, шкатулки, подсвечники, вышивка (да чего тут только нет!). Рядом на стеллажах под стеклом макет ФКУ Т-2, а так же уникальные документы, повествующие, например, о истории строительства елецкой тюрьмы.

Известно, что в XVIII веке городской острог по-прежнему оставался деревянным и тоже располагался на Соборной (Красной) площади. Он был сооружен в 1763 году в соответствии с генпланом утвержденным Екатериной II. Однако во время одного из пожаров «казенный дом» сгорел и вместо него в первой половине XIX века за городом был заложен новый каменный тюремный замок. Так же есть версия, что перенос тюрьмы был связан с началом строительства Вознесенского собора.

Губернский землемер, выделяя участок земли под закладку темницы, указывал, что ее возведут: по Орловской дороге, на площади против Мужского Монастыря, в удалении от строений и жителей города.

А 1 декабря 1864 года специальная комиссия приняла тюремный замок, как бы сейчас сказали, в эксплуатацию. Видимо, первичная приемка была с недоделками, потому что годом окончательной сдачи важного для города объекта стал 1870. Между прочим, именно тогда же родился наш земляк, писатель и будущий нобелевский лауреат И. А. Бунин впоследствии писавший в своем автобиографичном романе «Жизнь Арсеньева».

– На самом выезде из города высился необыкновенно скучный желтый дом, не имевший совершенно ничего общего ни с одним из доселе виденных мною домов, – в нем было великое множество окон, и в каждом окне была железная решетка. В одном из окон человек в кофте из серого сукна и в такой же бескозырке, с желтым пухлым лицом, на котором выражалось нечто такое сложное и тяжкое, что я еще отроду не видывал на человеческих лицах: смешение глубокой тоски, скорби…

Снизу доверху

В здании новой тюрьмы был предусмотрен подвальный этаж с кухней и печами (печей в тюрьме было аж 113!), караульным помещением, ванной, прачечной и пятью одиночными камерами. Примерно в этом месте мы с моими спутниками сейчас и находимся. Выше – на первом и втором этажах размещалась двухэтажная церковь, одиночные и общие арестантские камеры. Такие же имелись на третьем этаже здания. Территорию тюрьмы окружал каменный оштукатуренный забор высотой 4 метра.

Интересно, что для обучения и назидания узников в те времена при тюремной церкви имелась школа и две библиотеки (учебная и общая).

Во время отбывания срока наказания сидельцам выдавалась обувь – лапти из древесного лыка или бечевок и одежда – неказистая тюремная роба из грубой материи.

Политзаключенные

Завершилась наша экскурсия в помещении, стилизованном под кабинет директора тюрьмы, начала ХХ века. Тут висит портрет Николая –II, на письменном столе стоит старинный телефон и пишущая машинка минувшей эпохи. Мебель под старину, патефон, самовар.

Александр Максимович Голосной предлагает мне примерить китель и фуражку тюремного начальника тех лет. Как откажешься от такой редкой возможности? Накинув форму, сажусь за стол и снимаю телефонную трубку, дабы запечатлеться в таком живописном виде на фотографии в память об этой экскурсии.

Впрочем, она еще не совсем закончена. Мне рассказывают, что после революция 1905-1907 годов в елецкой тюрьме появилось множество политзаключенных. Один из них известный революционный деятель (впоследствии репрессированный) Д. И. Святский оставил воспоминания о пребывании тут. Этот человек, мой коллега – журналист, занимал в Ельце должность заведующего отделением губернской газеты «Орловский вестник», но после участия в антиправительственных митингах был арестован. Вот что писал Даниил Иосифович в своем тюремном дневнике зимой 1905 года.

– Канун Рождества. Сюда, за стены тюрьмы предпраздничное настроение почти не проникает. Оно сказалось только в том, что на вечерней поверке вошедший ко мне старший надзиратель вывесил все свои медали и ордена и причесал усы по-праздничному; кроме того, на монастырской колокольне долго перебирали колокола, звонил и тюремный колокол, но как-то уныло и плакуче.

Узнаваемо, правда?

Напоследок А. М. Голосной развенчал популярный миф о том, что из Елецкой тюрьмы никто никогда не смог сбежать. На самом деле это вовсе не так. В апреле 1906 года отсюда совершили побег два политических арестанта, некто Н. И. Колесников из Киевской губернии и Т. П. Шишков из Данковского уезда Рязанской губернии. Эти ребята ухитрились разобрать 2 ряда кирпичей с подоконника, отогнуть прутья решетки и спуститься по самодельным веревкам вниз. Затем каким-то образом они перелезли через забор и скрылись.

После революции, которая, казалось, отменит саму уголовно исправительную систему, елецкая тюрьма, вовсе не пустовала. Сюда сажали священников, бывших купцов, фабрикантов и прочие классово-чуждые новым властям элементы.

Новейшая история

С 1938 года Елецкая тюрьма вошла в состав 15 тюрем государственной безопасности (ГУГБ). А со следующего года в специальный тюремный отдел НКВД СССР, затем в Главное тюремное управление.

Во время Великой Отечественной войны наша «крытка» попадала во фронтовые разведсводки штаба 13-й армии. Вот одна из них, от 4 декабря 1941 года.

 – В ночь с 3 на 4 декабря группа автоматчиков и пулеметчиков противника ворвалась в Елец, достигнув почти театра, но была выбита. Противник, силою до батальона овладел западной окраиной Ельца, имея своей базой тюрьму и монастырь…

По мнению А. М. Голосного, заключенных в «крытке» в то время уже не было, их эвакуировали в тыл. Однако доподлинно известно, что уже в 1944 году елецкая тюрьма использовалась по своему прямому назначению.

После войны тут начали налаживать собственное производство. Так, с в 1974 года заключенные изготавливали в специальных цехах различные комплектующие для продукции Элементного завода и Прожекторных углей.

Сегодня в ФКУ Т-2 тоже есть небольшое швейное производство, мастерская по ремонту электродвигателей.

В нашем регионе только здесь, в елецкой тюрьме содержатся граждане, отбывающие пожизненный срок осуждения. Сегодня здесь таковых пятеро.

В последнее время е ФКУ Т-2 стала базой для обучения сотрудников ФСИН. Перенимать опыт в рамках реализации концепции развития уголовно-исполнительной системы РФ, сюда едут специалисты из Тулы, Ярославля, Тамбова, Твери, многих других городов и регионов Европейской части России.

Такая вот интересная у елецкой «крытки» история. Изучать особенно увлекательно, в тюремном музее. И все же, когда я покидаю территорию ФКУ Т-2, выхожу на залитую солнцем елецкую улочку, то ловлю себя на мысли: на душе стало значительно веселее и легче, да и дышится как-то свободнее!

Р. ДЕМИН.

Читайте также

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ