Секретная миссия старшины Малыгина на «Марии Ульяновой»

1
785

Ельчане принимали участие практически во всех исторически значимых событиях, отразившихся на жизни нашей страны – СССР и современной России. «Карибский кризис» — один из таких конфликтов, повлиявших на мировую историю. 

Неожиданная встреча на родине

Солнечным июльским днем 1961 года с елецкого железнодорожного вокзала шагал домой 22-летний старшина Александр Малыгин. Из личного опыта в ту пору за его плечами имелись учеба в средней школе № 3, год работы за токарным станком на элементном заводе да три года срочной армейской службы. Служить ему довелось в Румынии, в войсках Правительственной связи Комитета Госбезопасности СССР.

Впрочем, все это было позади. Отныне он «дембель» и возвращается домой, на родную Октябрьскую улицу. Пешком через весь Елец, как говорится, при полном параде! Оконные стекла старинных городских домов отражали статную фигуру солдата, на плечах которого ладно сидел отутюженный китель с блестящими пуговицами и сияющей на солнце медной бляхой армейского ремня. И так же солнечно, легко и радостно было у него на сердце. Он с удовольствием вдыхал едва уловимый знакомый запах пыльных елецких улиц: ну здравствуй, родина!

Едва миновал Каракумский мост, как навстречу попался военный — подполковник. Старшина-дембель лихо кинул руку к козырьку своей фуражки в воинском приветствии. В ответ старший по званию тоже отдал честь и вдруг, остановившись, с улыбкой обратился к Александру: «Товарищ старшина…». Малыгин замер и вытянулся в струнку: «Здравия желаю, товарищ подполковник. Слушаю вас». Офицер добродушно спросил: «Демобилизованный? — и услышав утвердительный ответ, вновь задал вопрос: — Где служили?». Малыгин доложил все честь по чести. Узнав, что парень «тянул армейскую лямку» за границей, да еще в спецсвязи, подполковник тут же предложил ему: «А не хотели бы вы послужить на сверхсрочной в родном городе, в управлении связи нашей дивизии?» (в те годы это учреждение располагалось в Ельце). Старшина, слегка растерявшись от такой неожиданной встречи на родине, ответил: «Подумать надо, товарищ полковник». На том и расстались.

Впрочем, особенно долго Александр Малыгин не раздумывал. Уже в сентябре он был зачислен в местную воинскую часть — специалистом узла связи.

Военная тайна

Прошел год. За это время старшина Малыгин обрел в своем коллективе авторитет, как классный специалист и надежный товарищ. Сослуживцы, несмотря на его молодость, стали уважительно обращаться к нему по имени-отчеству: Сан Саныч. А еще он обзавелся семьей — женой Лидией и сынишкой Валентином. Казалось, жизнь, как полноводная река, течет в одном, строго отведенном направлении. Но, как это часто случается, все внезапно поменялось.

В июле 1962 года в Елецкую дивизию ПВО поступил приказ из Москвы срочно откомандировать в столицу 5 лучших специалистов связи, морально и политически устойчивых, имеющих заграничный опыт воинской службы.

В эту пятерку попал и Александр Малыгин. В столице их встретили и разместили. Прямо в гостинице, без лишних слов, сняли с ельчан мерки — размеры одежды, обуви и головных уборов. На следующий день важный товарищ из Минобороны выступил перед ними с короткой невразумительной речью: «Вы едете в непродолжительную спецкомандировку. Желающие могут взять с собой жен, но без детей. Ибо там, куда посылает вас страна, пока нет ни детского сада, ни школы. Большего сказать, увы, не могу. Сами понимаете — военная тайна!». Вот и весь сказ.

Сказано — сделано! Несколько суток спустя елецкие военные связисты и их жены уже катили в поезде Москва — Калининград. Здесь оказалось, что таких, как они, спецкомандированных, немало — около 800 человек (!), из разных концов страны. Одним словом, полный узел связи. Становилось понятно: где-то назревает что-то очень серьезное. Но где и что, никто из пассажиров поезда, в том числе и старшина Малыгин, не знали.

Секретная миссия «Марии Ульяновой»

Из калининграда, после тщательного пограничного досмотра, железнодорожный состав со связистами перегнали в закрытый город Балтийск, на военно-морскую базу. Здесь людей, множество различной техники погрузили на дизель-электроход «Мария Ульянова». Буксир вывел судно на рейд и… прощай, родная земля!

В открытом море всех военных переодели в гражданскую одежду по последней тогдашней моде. Сдав свою поношенную служебную форму, Александр Малыгин получил взамен новенький плащ, костюм, сорочку, галстук, фетровую шляпу, добротные кожаные туфли. Словом, превратился в эдакого денди. Его жену тоже принарядили, выдали пальто, платье, юбку, блузку и обувь. Единственное, что портило им настроение в приятные минуты примерки обнов, — неведение. По-прежнему никто не знал, куда направляется «Мария Ульянова».

Секрет открылся, как только судно миновало пролив Ла-Манш. По громкой корабельной связи объявили: «Наш дизель- электроход следует на Остров Свободы — Кубу». Затем некие ответственные работники проинструктировали переодетых в «гражданку» военных: «Отныне забудьте, кто вы. Что бы там ни случилось, с этого момента вы представители мирной советской сельскохозяйственной делегации».

13 суток океанские волны бились о борт «Марии Ульяновой». К концу плавания над дизель-электроходом стали регулярно пролетать американские самолеты-разведчики, фотографируя происходящее на палубе. Порой снижались так, что едва не задевали корабельные антенны. Александр Малыгин различал даже лица пилотов.

Знакомый майор потом рассказывал ему, что американцы, мол, несколько раз по радио давали капитану «Марии Ульяновой» команду: «Остановиться!». Но тот якобы, связываясь с Москвой, получал неизменный ответ: «Следуйте заданным курсом». Словом, обстановка была нервной и напряженной.

Переводчик-мачо

Наконец, советское судно подошло к берегам Кубы. Оно долго стояло на рейде, дожидаясь сумерек, и только в темноте пришвартовалось к причалу. Когда наша «сельхозмиссия» выгрузилась на берег, выяснилось, что вокруг закрытый, охраняемый порт. Покидая его на приготовленных заранее автобусах, посланцы СССР впервые столкнулись с пылким кубинским дружелюбием. За воротами порта их машины окружила толпа жителей Острова Свободы. Они радостно кричали: «Руссо бьен! Бьен руссо!». Сидевший впереди Александра переводчик, оглянувшись, прокричал ему сквозь шум сотен голосов: «Это значит: русские — хорошо!».

Кубинцы меж тем норовили добраться до открытых окон автобуса, чтобы пожать руки своим заморским друзьям и скандировали не требующую перевода фразу: «Руссо солдато,  руссо солдато!». Взволнованный переводчик, очевидно, вспомнивший недавний инструктаж, вдруг нервно вскочил со своего места и проревел что есть мочи в толпу аборигенов абсолютно нелепые слова: «Но солдато! Руссо колхозо. Колхозо! Мачете-кукурузо».

На какой-то миг кубинцы притихли. Вряд ли они поняли, что прокричал им этот странный русский, но сила его голоса вызвала у народа бурный прилив восторга. Люди, указывая на поразившего их человека, с новой силой принялись скандировать: «Мачо! Мачо! Мачо!». Надо сказать, что это прозвище так и закрепилось за переводчиком.

Только расселились, в тот же миг из кустов раздался дикий крик!

Меж тем автобусы с военными и их женами миновали порт. Остались далеко позади огни поселений, и колонна въехала в джунгли, сквозь которые машины быстро двигалась по асфальтовой дороге. В свете фар мелькали банановые пальмы с огромными листьями и гроздьями плодов — экзотика!

Наконец, делегацию доставили и расселили в каких-то казармах, стоявших прямо среди диких дебрей. Это потом Александр Малыгин понял, что русский лес так же мало похож на джунгли, как его родной елецкий чернозем — на песчаные пляжи Карибского моря. А в первую кубинскую ночь Саше и его жене Лиде было непривычно и жутковато. Представьте: предрассветный сумрак, туманные испарения, окутывающие гигантские деревья. Отовсюду доносятся незнакомые запахи неведомых растений. И вдруг тишину рвут душераздирающие, дикие вопли, от которых по коже пробегают мурашки и шевелятся волосы. Позже выяснится, это были всего лишь крики местных попугаев.

Непривычным оказался и местный климат. Днем жара доходила до 40 градусов, и это при почти 100-процентной влажности воздуха. Ночью тоже духота, да еще москиты донимают. Не сон, а наказание. Погода капризная: то вдруг налетит тропический шторм — ветер, проливенный дождь, то снова задыхаешься на солнце.

Слава Богу, вскоре из «сердца джунглей» русских переселили в специально построенные для них уютные коттеджи со всеми удобствами. В новом поселке имелись столовая, магазин, клуб. По периметру поселение надежно охранялось, поскольку кубинские власти в то время опасались вылазок контрреволюционеров.

Связисты Карибского моря

На работу военспецов возили в автобусах. Александр и его сослуживцы трудились над монтажом и установкой оборудования связи на большом командном пункте неподалеку от Гаваны. Попутно русские обучали обращаться со сложной аппаратурой нескольких кубинцев, которые, надо сказать, схватывали технические знания и навыки на лету. Кубинцы с большим уважением и даже почтением относились к своему учителю Алехандро, да и не только к Малыгину — всем военспецам.

После дежурства, а работали советские связисты сутки, им давался трехсуточный отдых. Это время Александр с женой и друзьями использовали для того, чтобы поваляться на потрясающих по своей красоте пляжах Карибского моря. Песок здесь чистейший, вода теплая и прозрачная. Вдоль лазурного побережья — рифы с их живописными обитателями. Одним словом, наши связисты наплавались и нанырялись вволю.

Кроме того, в свободные часы ходили в клуб — играли в бильярд, смотрели телевизор. Бывали на экскурсиях в Гаване. Особенно запомнилась Александру вечерняя столица: кругом иллюминация, пальмы и цветущие деревья в разноцветных гирляндах огней, кроны многих кустарников и растений пострижены в форме геометрических фигур… Тут тебе и шары, и пирамиды, и квадраты с подсветкой. Красиво!

В центре Гаваны множество уличных кафе и чайных. Люди постарше сидят в креслах-качалках и, лениво потягивая напитки, смотрят телевизор. Или же с удовольствием наблюдают, как резвится танцующая молодежь.

Кубинские типы

Уже тогда а. малыгин отметил про себя, что островитяне — народ темпераментный, веселый, отзывчивый, гостеприимный и трудолюбивый. Здесь не редкость многодетные семьи, в большинстве своем живущие бедно. Им обычно не хватало продуктов. Но, несмотря на это, кубинцы обладали редкостным чувством собственного достоинства.

Однажды Александра направили в ближайший порт принять очередной спецгруз. Помимо техники, с советского парохода разгружали и продукты. Один из ящиков с продовольствием неожиданно упал на пирс с большой высоты и разбился. Из него высыпались макароны. Часовой-кубинец, стоявший неподалеку, смотрел на это зрелище во все глаза. Но когда ему предложили взять хотя бы часть рассыпавшегося товара (мол, все равно ж никто не видит), тот, сглотнув слюну, ответил: «Нет, чужое брать нельзя».

Из местных островитян ближе всего Александр и его товарищи сошлись с двумя парнями. Один из них, по имени Ромул, возил на автоцистерне в советский военный городок воду. Другой, Умберто, доставлял продукты для столовой. Наши ребята общались с ними на странной смеси русско-испанского, что, впрочем, не мешало обеим сторонам отлично понимать друг друга. Ромула вскоре перекрестили в Рому, а негра Умберто и вовсе стали называть Егоркой. Оба они, бывало, просили русских купить в поселковом магазине кое-какие дефицитные для тогдашней Кубы товары: одеколон, бритвенные лезвия, сигареты, мыло, колбасу. А порой привозили своим советским друзьям раздобытые где-то кубинские продукты — вино, шоколад. При этом островитяне никогда не брали за это денег, говорили: «Презент» (подарок).

Блокада и возвращение

Когда американская разведка пронюхала о размещении на Кубе советских ракет, США при помощи флота блокировали Остров Свободы. Об этой новости узнали и в городке советских связистов. Стало понятно, что вокруг Кубы заворачиваются серьезные и очень жаркие дела. Участились полеты американских самолетов-разведчиков, проносящихся над территорией острова на бреющем полете. Однако после того как один из них был сбит советской зенитной ракетой неподалеку от Гуантанамо, американцы поняли: шутки кончились, и стали осторожнее.

И все же общее напряжение явственно чувствовалось и было таким, что казалось его источает сам горячий кубинский воздух. Многие обитатели советского городка с тревогой думали в те времена: «А вернемся ли мы отсюда домой живыми?».

Долгожданная разрядка в международных отношениях наступила только после визита в Америку и на Кубу члена Политбюро ЦК КПСС А. И. Микояна.

Александру Малыгину повезло. Он в числе других представителей советского военного контингента побывал на встрече с Фиделем Кастро и Анастасом Микояном. Здесь кто-то из военных задал Анастасу Ивановичу вопрос, когда, мол, мы отправимся на Родину? В ответ прозвучало короткое: «Очень скоро, товарищи!».

И действительно, в канун нового 1963 года семья Малыгиных да и многих других советских военспецов отбыла домой. Командный пункт связи, который Александр оборудовал со своими товарищами, был сдан в эксплуатацию в намеченный срок. Старшине даже предлагали остаться на Кубе, работать далее в качестве добровольца-контрактника. Но, как говорится, в гостях хорошо, а дома — лучше! К тому же дома Малыгиных ждал сын Валентин. Когда супруги уезжали на Кубу, малышу едва минуло 8 месяцев от роду. Вернувшись обратно, они увидели уже почти полуторагодовалого мальчишку. Такая вот незабываемая «непродолжительная» спецкомандировочка!

На будущий год Александру Александровичу Малыгину исполнится 70 лет. До сих пор он хранит в памяти живые воспоминания о далекой экзотической стране, «Карибском кризисе». Как-никак, а довелось ему быть участником  тех исторических событий!

Р. ДЕМИН.

Читайте также

1 КОММЕНТАРИЙ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

 для диалога необходимо принять правила кофиденциальности и пользовательского соглашения *