НА ЖЕНСКОМ РЫНКЕ ЕЛЬЧАНОК НЕ РАЗБАЗАРИВАЛИ, НО БАБА ТАМ, СКОРЕЕ ВСЕГО, БЫЛА

0
466

Елецкий Женский рынок – место хорошо известное каждому жителю древнего города. До революции оно именовалось Бабьим базаром. А вот откуда есть пошло это название краеведы спорят до сих пор.

Некоторые уверены – Бабий базар – точка работорговли на пограничных землях Руси и Дикого Поля. Мол, здесь во времена татаро-монгольского ига перепродавались пленницы, составлявшие подавляющую массу всего татарского полона во время частых набегов степняков.

Вообще, утверждение о том, что в районе нынешнего Женского рынка в древности шла бойкая торговля женским телом (хотя, почему именно здесь?) встречается довольно часто. Оно и понятно – уж слишком соблазнительной получается связка: баба – базар. Но, на мой взгляд, это просто-напросто расхожее заблуждение – красивая, не лишенная патетики и романтического ореола легенда. Попробую обосновать свою точку зрения.

ТОРГОВАТЬ БЫЛО НЕКОГДА, ДА И НЕЗАЧЕМ

Давайте представим себе на секунду, как разграбившие Елец кочевники после жестокой сечи тут же устраивают ярмарку, где бойко торгуют захваченными елецкими красавицами. Что-то типа: «Вазми дарагой, харощий баба, мамой клянусь!». Однако тут же возникают вполне резонные вопросы: «Кому они могли бы их сбывать? Неужели друг другу?! Тогда, какой смысл в таком с позволения сказать «бизнесе»?

Вспомним о тактике набегов степняков. Уже само слово «набег» говорит о стремительности, быстроте и кратковременности сей военной операции. Ее формула проста, как удар под дых — внезапный наскок, короткая схватка, скорый отход в «Дикое поле». Такая стремительность не предполагала наличия сколь-нибудь существенного обоза у нападавших. Награбленное добро увозили на запасных лошадях, а пленных, наскоро связав, быстро гнали перед собой, опасаясь подхода основных сил русских и погони. Подобную тактику степняков довольно подробно описал в своей работе «Материалы для статистики г. Ельца» елецкий краевед Н. А. Редингер. Об этом же пишет авторитетный историк Д. И. Иловайский в книге «История Рязанского княжества»: «Половцам удаются внезапные набеги; но лишь только варвары заслышат, что Рязанские князья собираются вместе, они немедленно бегут в степи». До торговли ли было степнякам в подобных форс-мажорных обстоятельствах?

Набегов на Елец было бесчисленное множество. Вот, например, как описаны итоги вторжения крымского хана Магмед-Гирея в южные пределы Русского государства в 1521 году в Полном собрании русских летописей. Летописец отмечает, что враги тогда прошли через елецкие земли и: «…Пленили несметное число жителей, многих знатных жен и девиц, бросая грудных младенцев на землю, продавали невольников толпами в Кафе (нынешняя Феодосия – прим. автора), в Астрахани…».

Как видим, захватив большое количество русских пленных, татарская рать ушла восвояси. О торговле невольниками на русской земле речь не шла. Оно и понятно – на невольничьих рынках Востока продать раба было легче и главное, дороже, чем где бы то ни было. Судите сами: рабыня в древней Руси стоила примерно 70 дерхемов (дерхем – тогдашняя международная валюта).

Для сравнения: меч в славянских землях оценивался примерно в 40 дерхемов, а копье – в 20 дерхемов. Выходит, торговать оружием здесь было сподручнее, чем пленниками. Ведь смертоносный металл не требовал пищи и не пытался бежать от азиатского хозяина, как это делали плененные русичи.

В то же время на невольничьих рынках Востока белая рабыня ценилась уже в 10-15 тысяч (!) дерхемов. Согласитесь, упускать столь очевидную выгоду кочевникам было бы глупо.

Отсюда вывод: безжалостные степняки вряд ли устраивали «бабьи базары» у стен Ельца, ибо в этом не было ни малейшего смысла. Они доставляли «живой товар» на Восток и сдавали его здесь оптом, или, как гласит летопись, «толпами».

И все же, почему один из рынков города исстари носит название Бабьего?

«ЛЫСАЯ ГОРКА» ДЛЯ ЖЕНСКОГО ПОЛА

Скорее всего, этот топоним более древний, домонгольский, и восходит ко временам язычества. Тогда населявшие наши края славяне (племя вятичей) поклонялись своим языческим богам. Причем, в их числе были чисто женские божества, а так же посвященные им праздники. Из той далекой эпохи до наших дней дошли легенды о «бабьих горках» — капищах с идолами. Они устраивались обычно на возвышенных местах. Славянки-язычницы в определенные дни года сходились сюда для молитв и жертвоприношений. Отголоски этого древнего культа описывал в середине XIX века в своей книге «История культуры русского народа» известный исследователь фольклора А. В. Терещенко: «У славян, литовцев, немцев были священные горы, горки и крутицы (холмы). Там стояли истуканы, горели огни для жертвоприношений и совершались различные священные обряды и моления… На Красные Горки собирались духи мужского, а на Лысые – женского пола».

Очевидно, что елецкий Бабий базар (он же Женский рынок) расположен, как раз в подобном месте. В глубокой древности здесь, на крутом и высоком берегу Ельчика, вероятно, была обустроена одна из бабьих горок. Тут наши пра-пра-пра-бабушки собирались на шабаши дабы умилостивить своих древних богов.

Еще одно косвенное подтверждение этому можно найти в книге «Мифологический словарь». Из этого источника следует, что одним из главных женских божеств древнерусского пантеона была Мокошь. Связанный с ней культ персонифицировался с женским — враждебным (да простят меня милые дамы) началом. В то же время Мокошь считалась супругой верховного славянского бога — громовержца Перуна.

Он же, по представлениям наших предков, своей земной обителью непременно избирал высокую, каменную (обратим на это внимание!) гору, где и делалось перуново святилище. Немаловажно, что капища «супружеской четы» обычно устраивались по соседству. Так вот, ближайшее от Бабьего базара (горки) достойное Перуна место находится как раз неподалеку — на противоположном берегу реки Ельчик. Его старинное название говорит само за себя —  Каменная гора. Вполне возможно, именно здесь древние язычники поклонялись своему верховному божеству. Ну, а жены славян приносили жертвы, напротив — на бабьей горке, где, вероятно, стоял истукан, изображавший Мокошь. Кстати, одно из значений слова «баба» по словарю В. Даля толкуется как: «Каменный грубый истукан на древних капищах».  

ГДЕ БАБА – ТАМ РЫНОК, ГДЕ ДВЕ – ТАМ БАЗАР

Видимо, обряды жертвоприношений сопровождались шумными церемониями. Не зря же «базарить» означает громко, шумно разговаривать, шуметь. Эхом этих древних обычаев может служить описанный тем же А. В. Терещенко обряд, посвященный верховному славянскому божеству:

«В Воронеже долгое время, до 1763 года, существовало народное игрище… Накануне готовились закуски и праздничные одежды, и потом, с рассветом, толпы двигались за город на большую площадь… Девушки наряжались одна другой лучше: красные чеботы (сапоги), разноцветная запаска с широкими рукавами, белая рубашка и несколько разноцветных лент, вплетенных в косу, возвещали годовое и торжественное празднество (ну чем не рынок невест? – прим. Р. Д.). Молодцы так же не упускали случая, чтобы показать свои щегольские одежды. Торговцы заблаговременно разбивали на выгоне палатки и раскладывали на столах лакомства, игрушки и мелочные товары. Это веселье составляло смесь ярмарки с шумным праздничным гуляньем…

Епископ Тихон, называя эти забавы бесовскими, говорил, что был некогда древний истукан… Что праздник в его время назывался игрищем, которое велось издавна».

Легенды о подобных дохристианских игрищах, бабьих базарах, горках есть и у других народов. Их отголосками можно, к примеру, считать германские мифы о ведьмах, собиравшихся в Вальпургиеву ночь на горе Броккен. Это «предание старины глубокой», кстати, использовал Иоганн Гетте в своем знаменитом «Фаусте». В подобных мифах отразилась борьба набиравшего силу христианства и уже отживавшего свой век язычества.

Спустя столетия понятие «бабья горка» запросто могло трансформироваться в елецкий «Бабий базар», тем более, в этом районе некогда действительно располагался Щепной рынок, где торговали дровами. Еще позже, в советские времена, место торжища стали кокетливо называть Женским рынком. По-моему, объяснение вполне логичное.

ЕЩЕ ЧУТЬ-ЧУТЬ О КАМЕННОЙ ГОРЕ

Раз уж мы коснулись языческих культов наших предков, в этой связи интересно вот еще что. Непременными атрибутами мест обитания громовержца Перуна считались не только большие камни и скалы, но еще и дерево — дуб. Тут можно вспомнить, что словом «елец» еще в XVIII веке называли неудобное для пахоты, поросшее молодыми дубами, место. Не отсюда ли берет начало наш город? Ведь Каменная гора, поросшая дубняком, действительно не очень-то пригодна для сельхозработ. К тому же, именно этот район некогда назывался «старым городищем». Вполне возможно, что елецкий Знаменский монастырь расположен как раз на месте древнего языческого святилища. Подобные случаи в истории явление довольно частое. Позже, приняв христианство, вятичи возвели на месте капища православную церковь. Рядом построили княжеский двор, обнесенный защитной стеной…

Впрочем, это всего лишь предположение, которое, возможно, стоит принять во внимание местным ученым и краеведам.

Р. ДЕМИН.

Читайте также

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

 для диалога необходимо принять правила кофиденциальности и пользовательского соглашения *