Незабываемые дни

0
107

Михаил МАХОРТОВ,

ветеран педагогического труда, краевед

Мы отметили 76-ю годовщину со дня освобождения Ельца от немецко-фашистских захватчиков. Очевидцев тех теперь уже далеких событий почти не осталось. Однако в моей памяти сохранилось многое из того, что довелось пережить в морозные декабрьские дни 1941 года. В то время мне было 13 лет и хочется поделиться своими воспоминаниями.

3 декабря

Наша семья жила на улице Маяковского в доме № 64 (в этом же здании располагалась начальная школа № 4). Мой папа был работником горздравотдела и утром он ушел на службу в городской Совет (нынешнее здание администрация Ельца). После завтрака мама послала нас со старшим братом Николаем в магазин по соседству. Там без продуктовых карточек распродавали овсянку и хлопковое масло, чтобы все это не досталось врагу. Чувствовалось приближение фронта, но где находятся немцы, еще никто не знал.

В то время у нас на квартире жил военный — Михаил. Он был причислен к эвакуационному обозу. Тем же утром наш постоялец отправился за сеном для лошадей в сторону села Рогатово, что за чернослободским кладбищем. А часов в 11 он внезапно вернулся и рассказал, что по дороге его неожиданно обстреляли немецкие автоматчики, видимо, разведдозор.

По соседству с нашей квартирой в школе № 4 развернули перевязочный пункт. Парты из классов вынесли во двор, а в классах постелили на пол солому и сено. Над парадным входом повесили белый флаг с красным крестом. Вскоре со стороны Черной слободы сюда стали приходить раненые (некоторых несли на носилках их товарищи). Мы с моим другом Сашей Мухиным в это время были на улице и показывали солдатам, куда нужно идти, чтобы получить первую медпомощь, помогали тем, кому идти было трудно. Время от времени во двор школы приезжала санитарная машина-полуторка, перевозившая тяжелораненых бойцов дальше в тыл.

Затем пришел мой брат Николай, и мы вдвоем отправились в центр Ельца — в горсовет к отцу. Возле собора нас встретили конные милиционеры, патрулировавшие город. Они поинтересовались: куда идем? Услышав ответ, оставили нас и поскакали вверх по улице Коммунаров.

Когда мы подошли к зданию горсовета на улице Октябрьской, увидели у входа трех человек: заведующего горкомхозом Федорова, главного инженера этой организации Зарькова и нашего отца. Они закрыли входную дверь на замок и Федоров, обращаясь к нашему папе, сказал, чтобы тот передал ключ в штаб обороны города, который находился в подвале собора. Еще из их разговора я понял, что Федоров и Зарьков пошли в партизанский штаб на улице III-го Интернационала (ныне ул. Мира, напротив магазина «Посуда»).

Мы вместе с папай отправились домой. По дороге зашли в подвал собора. Спустились в длинный коридор со сводчатыми потолками из известняка. Папа отдал ключ дежурному, и мы вернулись домой.

К тому времени (около полудня) стала отчетливо слышна пушечная канонада, а к вечеру и выстрелы от стрелкового оружия — винтовок, пулеметов и автоматов. Вдруг напротив нашего дома разорвалась шальная мина, ранившая прохожего. Его сразу же подобрали санитары из перевязочного пункта.

Звуки боя становился все сильнее, и папа сказал, чтобы мы спустились в подвал. Там поставили топчан, ведро воды. Пространство освещал фонарь «летучая мышь». Ближе к вечеру выстрелы стихли. Около 18 часов вместе с отцом вышли из нашего укрытия во двор. Было темно. Над засосенской частью города в черном небе чиркали полосы трассирующих пуль, ярко вспыхивали осветительные ракеты.

Примерно в 10 вечера наша соседка Клава Мухина (ей было около 17 лет) вышла на улицу и тут же наткнулась на красноармейцев (их было человек 15). Они попросили девушку помочь им спрятаться до утра. В нашу квартиру попал офицер — политрук Михаил Сгадов. Мы его переодели в гражданскую одежду, накормили и уложили спать в подвале, вход в который в форме люка был на веранде дома. Папа постелил поверх лаза половик и поставил на него стол.

4 декабря

Утром Михаил Сагадов рассказал, что его подразделение располагалось за женским монастырем в окопах. Это были еще совсем юные неопытные солдатики. Стреляя в противника из винтовок, большиство из них закрывало, глаза и опускало головы вниз. Во время этого разговора вдруг залаяла наша собака. Я глянул в окно и увидел во дворе немца с автоматом… Когда я сказал об этом взрослым, они на какое-то время окаменели, в комнате воцарилась мертвая тишина. Было очень страшно, ведь уже тогда все знали, что фашисты расстреливали целые семьи за сокрытие красноармейцев на оккупированных территориях. Прошло какое-то время, я тихонько вышел во двор и наткнулся на соседа — Сашку Мухина. Оказалось, фашист спросил у моего друга: «Рус золдат есть?». Сашка в ответ отрицательно помотал головой, и… немец ушел.

Пошли с Сашкой за водой под монастырь. Мороз «давил» под 40 градусов. Я отвернул воротник зимнего пальто, подвязал кашне и натянул его на нос, шапку-ушанку опустил до бровей. У источника немцы поили своих громадных лошадей-тяжеловозов. Фашисты были в легкомысленных шинелешках, и я удивлялся: как они могут выносить в них такую стужу? Когда мы собрались возвращаться домой с наполненными водой жбанами, один немец подбежал к Сашке Мухину и стащил с его головы шапку-буденовку, на которой была звезда. Враг ругался и топтал ее ногами. А ведь у Сашки, кроме нее, надеть было нечего.

5 декабря

За ночь выпало много снега. Было очень студено, но печку мы не топили, так как заметили, что немцы, увидев дым из трубы, тут же спешили в этот дом погреться. В квартире от холода приходилось ходить в теплой верхней одежде, а еду готовить на примусе.

В тот день я вышел на улицу и увидел, как фашисты вели несколько десятков пленных красноармейцев. Впереди процессии верхом на лошади ехал немецкий офицер. За ним быстрым шагом гнали наших солдат. По бокам колонны с примкнутыми к винтовкам штыками шли охранники. Отдельные гитлеровцы удерживали на поводках собак, норовивших броситься на пленных. Некоторые из наших солдат шли без обуви и шапок (а мороз-то лютый!). Замыкала колонну телега полная серых валенок. Откуда их столько взяли фрицы? Возможно, сняли с убитых.

Уже после освобождения Ельца из газеты «Красное знамя» мы узнали, что у стен автобазы (мужской монастырь) фашистские палачи расстреляли 77 наших солдат, захваченных в плен.

Встречаясь с друзьями, узнавал, где стоят на постое немцы. Оказалось, в некоторых семьях, как и в моей, тоже прятали красноармейцев. Все эти сведения я сообщал отцу и политруку Сгадову.

Однажды днем к нам постучала соседка — директор начальной школы № 4 Варвара Филипповна Ляшкова. Она рассказала папе, что у нее прячутся красноармейцы, всего 13 человек. В их числе есть раненые, а кормить их нечем. Отец позвал политрука на своеобразный совет, состоявшийся на нашей кухне. Взрослые решили: для того чтобы продержаться несколько дней до освобождения города (в это свято верили!), необходимо обратиться за помощью к соседям. И, надо сказать, помогали все. Аня Розенталь и Аня Дякина (выпускницы школы № 4) собирали продукты по квартирам. Сразу же откликнулись семьи Токаревых, Мямлиных, Сарычевых, Гавриловых, Ивановых, Мухиных. Помню, как мама отправила меня к Варваре Филипповне с ведром картошки.

7 декабря

В этот день политрук Михаил Сгадов сказал отцу, что пойдет через линию фронта к нашим войскам. Родители начали собирать его в дорогу. Достали из кладовки зимнюю куртку на собачьем меху (предварительно в ее подкладку зашили документы офицера), валенки, шапку, варежки. Мама сделала заплечный мешок и положила туда хлеба. Потом подвязали куртку нашего постояльца веревкой, и он стал похож на сельского жителя. Сашка Мухин вызвался проводить гостя за город в районе Черной слободы. Помню, как мама перекрестила политрука, и он с провожатым отправился в путь.

Вскоре Сашка вернулся и рассказал, что все прошло благополучно.

8 декабря

Утром из-за реки Быстрой Сосны раздался жуткий вой, а в небе над Ельцом протянулись огненные стрелы. Оказалось, так стреляют наши реактивные минометы, легендарные ныне «катюши».

Хотя снаряды разрывались где-то за городом, все равно было страшно. Позже послышалась пулеметная и автоматная пальба. Поблизости прогремели взрывы мин и снарядов, и мы быстро укрылись в подвале. Было жутко и в то же время радостно: ведь это наши наступают, освобождают Елец!

Во время относительного затишья я вылез из повала и вышел во двор. Где-то совсем рядом вдруг ударил пулемет. Наша собака от страха тряслась и выла. Я освободил ее от ошейника. Поджав хвост, она стремглав рванула к дому и спряталась на веранде. А меня терзало любопытство. Заглянул в щель у ворот и увидел, как один фашист, пригибаясь, тащит через дорогу другого, видимо, раненого. Неподалеку на перекрестке двух улиц стояла немецкая пушка.

К вечеру стрельба стала стихать, так что ночевали мы дома.

9 декабря

Рано утром к нам в дверь постучали. Отец открыл и увидел нашего политрука Михаила Сгадова. Тот был одет в новенькую военную форму, с автоматом через плечо. Они крепко обнялись. Гость сообщил, что добрался до своих благополучно: «Освободили Елец, наступаем на Ливны. Если сумею, то еще забегу». О его дальнейшей судьбе нам ничего не известно. Выжил ли?

Часов в 9 утра я вышел на улицу. Около школы увидел красноармейцев, которых спасли в школе. Они вместе с жителями радовались освобождению, обнимались и целовались, многие женщины плакали. В этот день все ельчане были как никогда счастливы — ведь побили-таки фрицев.

Мы с друзьями прошли по Черной слободе. На улице Глухой (теперь ул. Матросова) попадались разрушенные взрывами дымящиеся развалины домов. Но город уже начинал возвращаться к жизни, стали открываться магазины, рабочие и служащие спешили на работу.

После освобождения

Помню, как 11 декабря к нам в дом пришел мужчина. Он представился московским журналистом из газеты «Правда». Его интересовал подвиг директора начальной школы № 4 В. Ф. Ляшковой, спрятавшей в школе красноармейцев. Мы рассказали ему о трудностях, которые выпали на ее долю, как помогали ей соседи. Газетчик также собирал данные о том, как освобождали Елец. Вскоре обо всем этом было написано в статье, вышедшей в «Правде».

А еще в город приезжал генерал-лейтенант Костенко. Он вручал награды ельчанам, проявившим героизм и отвагу во время оккупации. Учительницу В. Ф. Ляшкову наградили тогда орденом Красной Звезды. А елецкому пареньку Сергею Гудину вручили медаль «За отвагу». Он спас раненого политрука.

Много лет спустя в школе № 16 я увидел Сергея на встрече с учащимися. На его груди уже были ордена Красной Звезды и Отечественной войны, а также 9 медалей.

Во время боев за Елец многие мальчишки помогали бойцам Красной Армии. Некоторые из них, такие, как Витя Орлов, Алеша Оборотов, пали смертью храбрых. Их именами названы улицы нашего города. Это память о суровом и страшном времени, забывать о котором нам никак нельзя!

ОТ РЕДАКЦИИ:

Мы заинтересовались судьбой политрука Михаила Сгадова. И благодаря сайту «Память народа», а также коллегам из газеты «Борские известия» Борского района Самарской области (именно там родился Михаил Иванович Сгадов в 1813 году) выяснили, что этот храбрый воин прошел всю войну, от начала до конца, закончив ее в звании майора в поверженной Германии.

После боев за Елец он был награжден медалью «За боевые заслуги». В 1943 году ему вручили орден Красной Звезды и два ордена Отечественной войны, а в победном мае 45-го — орден Ленина.

Читайте также

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

 для диалога необходимо принять правила кофиденциальности и пользовательского соглашения *