Эстетика прошлого: повторить неповторимое
Ирина МЕШАЕВА
Едва переступив порог, Ирина Рогалева сразу почувствовала: это дом ее мечты. Старинный, добротный, когда-то принадлежавший елецкому купцу. Одно из тех, словно застывших во времени, зданий. Жить без привычных благ цивилизации в нем современному человеку сложно, а вот творить — другое дело! Здесь, в этих интерьерах, среди тяжелых дубовых сундуков и нарядных печных изразцов, Ирина Рогалева создала уникальные по красоте вещи в стиле модерн, популярном более 100 лет назад.
Магия корсета
Первый раз надеть костюм, который носили наши прабабушки, выйти в нем в люди Ирина решилась на фестивале «Антоновские яблоки». И произвела своим появлением фурор. Сфотографироваться со статной дамой, затянутой в корсет, в цилиндре с белой вуалью, с тончайшими перчатками на руках желали многие. А она охотно объясняла любопытствующим, что такой костюм для верховой езды носили дамы в конце XIX — начале XX веков и открывала секреты особого кроя юбки.
— Единственное, о чем сожалела тогда, что не прорепетировала свой путь до городского парка, — с улыбкой вспоминает Ирина. — Просто надела костюм и пошла вверх по улице. В гору, в корсете. Иду и чувствую: а дыхания-то не хватает!
Да, чтобы уверенно держаться в таких винтажных вещах, нужен навык. Надеваешь корсет — и сразу плечи опускаются, выпрямляется спина, подбородок тянется вверх, движения становятся скупыми и сдержанными. «Главное — в обморок не упасть», — шутит Ирина. Но она во всем этом органично себя чувствует. Недаром ее с детства не покидала мысль, что родилась не в свое время.
Источник вдохновения
Школьницей Ирина не в пример многим ровесникам зачитывалась русской классикой. В родной деревне Краснинского района пейзажи, словно сошедшие со страниц прозы Тургенева, Бунина, Пришвина, — бескрайние поля, заливные луга. Приезжая на малую родину сейчас, она неизменно отставляет гаджеты, берет в руки книгу и, как в детстве, погружается в мир героев прошлого, черпая там вдохновение для занятия вторым любимым делом в жизни — шитьем, а точнее реконструкцией одежды.
Ирина Рогалева — выпускница факультета дизайна ЕГУ им. И. А. Бунина. В годы учебы среди всех предметов любимым стала история костюма, которую вела Надежда Павловна Логинова, основательница факультета. Именно она и школьный учитель литературы, по признанию Ирины, определили ее путь. Во время курсовых работ студенты создавали кукол разных эпох и шили для них наряды — крошечные, но исторически точные. Три года после университета Ирина сама преподавала историю костюма, возила студентов по музеям.
— Старина вдохновляет, — говорит она. — Может, для кого-то это просто пыльные, вышедшие из моды вещи. А для меня — почти поэтический источник, коснувшись которого, оказываешься во власти новых впечатлений.
Искала себя
Ирина пришла к реконструкции одежды не сразу, долго, как сама говорит, искала себя. Сначала обратилась к народному костюму: в 2014 году на конкурсе «Этномода» в Петербурге ее коллекция «Бесной кудряш» (название восходит к старинному слову, обозначающему светлый лен) получила специальный приз в номинации «Экологично. Этично. Стильно». Но не давало покоя чувство, что это все не то.
— Русский народный костюм многослойный, рельефный, по нынешним меркам грубоватый, — объясняет Ирина. — Чтобы сделать его женственным и современным, нужно упростить, но так, чтобы не потерялась суть. Это очень сложно.
В итоге от идеи заниматься народным костюмом И. Рогалева отказалась. Но зато увлеклась воссозданием нижнего белья эпохи модерна.
Красота, скрытая от глаз
Нижнее белье аристократии конца XIX — начале XX веков нередко стоило дороже самого платья. Тончайшее кружево, ручная вышивка, многослойность — и все скрыто от посторонних глаз. Видела красоту лишь сама хозяйка, когда стояла перед зеркалом. Порядок облачения к выходу в свет в эпоху модерна оставался четким и поэтапным. Сначала — дневная (денная) рубаха длиной до колена. Затем панталоны — поначалу с разрезами для удобства, позже их убрали. Поверх рубахи — корсе11:50т, а на него — чехол камисоль, чтобы создать мягкую прослойку между косточками и верхней одеждой. И уже потом — блузка или платье. Причем сам корсет и его чехол, по словам Ирины, и есть настоящие произведения искусства: тончайшее кружево, аккуратные косточки, безупречный крой. Когда Ирина уже сшила панталоны, камисоль и рубаху, дальше все уперлось в кружево. — Тогда использовали валансьен — тончайшее, с особым способом плетения, — объясняет она. — Можно было бы заменить, но профессионал сразу заметит нестандартное кружево. Валансьен стоит очень дорого, у нас его продают в основном для пошива игрушек. А мне нужны метры. Однако выход из положения нашелся, и в коллекции теперь есть и комплект нижнего белья на старинный манер.
Портновское дело как искусство
Параллельно с реконструкцией Ирина изучает портновское дело конца XIX — начале XX веков по первоисточникам. На аукционах покупает исторические выкройки и сочетает их с современными лекалами.
— Портновское искусство того времени достигло своего пика, — убеждена она. — А потом все только упрощалось. Особенно ее восхищает исторический рукав. В отличие от современного одношовного — прямого и безликого — он повторяет форму руки, эргономичен, выразителен по силуэту.
Последняя блузка, которую сшила Ирина, скроена по лекалам 1903 — 1907 годов — только рукав, а лиф уже современный. Адаптировать исторический сложнее: средний рост женщины тогда был около 155 сантиметров, спина — более прямая, потому что корсет формировал осанку, а вспомогательные элементы типа кринолина (каркас под юбку) придавали объем и форму всему костюму. А еще Ирина читает журналы той эпохи. В свое время купила у известного елецкого коллекционера В. А. Заусайлова журнал «Нива» и обращает внимание на рекламу той эпохи. Кладезь идей! Есть еще «Вестник моды», оцифрованный и доступный в электронных библиотеках. Там мастер находит слова, которых нет даже в толковом словаре.
— «Гарнировать» — это украшать, — рассказывает она увлеченно. — «Костюм гарнирован рюшами». Красиво же! А «лютор» — старинный цвет или цвет анемона. Это просто красный, но как звучит: платье цвета анемона… Или «кулисированный воротник»: кулиска — полоска, куда вставляется шнурок. Я даже стала записывать слова, которым не могу найти объяснения. Отдельный мир.
Три пути
Ирина выделяет в своей работе три направления. Первое: строгая историческая реконструкция — воссоздать вещь так, как она существовала, с соблюдением технологий и материалов. Второе: современные модели с использованием исторических выкроек — тот самый рукав начала XX века, вшитый в сегодняшнюю блузку. Третье: вдохновение прошлым без буквального следования ему. — Мне ближе всего первое, — признается она. — Люблю копаться в первоисточниках и потом их использовать.
Эстетика прошлого неповторима.
Сейчас ее внимание привлек костюм рабоче-крестьянского класса 1860-х годов. Судить о нем можно по фотографиям — на них гувернантки, служанки. Скромные, изящные платья с едва заметной оборкой, без кринолина, хотя на некоторых снимках кринолин все же есть, что само по себе необычно. Одно фото особенно запало в душу.
— Очень хочу сшить платье, запечатленное на снимке, руками, без машинки. Сделать настоящую реконструкцию. Черно-белое фото, но я чувствую — платье должно быть темно-синим, индиго прямо напрашивается.
Главная сложность для реконструктора — материалы. В 1860-е годы были популярны американские хлопковые ткани, из-за гражданской войны в США мода перешла на скромные ситцевые платья. Сегодня найти достойный аналог непросто: корейские ткани ушли с рынка, американский хлопок недоступен. Шуйские ситцы есть, но качество не то — тонковаты. Небольшие мастерские печатают дореволюционные принты, однако метр выходит по цене около 1800 рублей.
— Если уж делать реконструкцию костюма, то с достоверностью до мельчайших деталей, — твердо уверена Ирина.
Тысяча мелочей
Исторический костюм складывается из деталей. По мнению моей собеседницы, если убрать хотя бы одну — образ рассыпается. Реконструкторы, которые шьют одежду прошлых эпох, порой пренебрегают корсетом. Ирина с этим категорически не согласна.
— Образ того времени формировался именно корсетом, — повторяет она слова петербургского коллекционера Антона Приймака, крупнейшего собирателя нижнего белья эпохи модерна. — Уберите эту деталь — потеряется все.
Перчатки, обувь, шляпка — все имеет значение. На костюм для верховой езды Ирина долго искала настоящие кожаные перчатки — тончайшие, почти как ткань. Не нашла, пришлось заменить трикотажными.
— Люди, может, и не заметили, — говорит она. — Но я-то знаю. Цилиндр нашла — небольшой, обошелся в семь тысяч рублей. Большие продаются за двадцать. Викторианскую обувь на заказ почти не делают. Пуговицы из перламутра и слоновой кости — отдельная история: подбирала долго, смотрела, чтобы оттенки совпадали с историческими. Например, кипенно-белого цвета тогда практически не существовало — молочный, кремовый, слоновая кость.
— Костюм того времени шили даже под масть лошади, — добавляет Ирина с улыбкой. — Серая лошадь — зеленый костюм. Гнедая — бордовый. Чаще всего — темно-синий, черный, коричневый. Это целая философия.
Дело за малым
Идей у Ирины — на несколько лет вперед: костюм для прогулки с соломенной шляпкой-канотье и облегающей юбкой, корсет, корректирующий линию бедер, с боковыми подушечками, как это делали в конце XIX века. Платье с огромным рукавом — он достиг своего пика как раз в 1890-е и требует особой конструкции, чтобы держать форму. Есть и совсем необычный проект — возродить традицию неспешных прогулок, популярных на рубеже веков (вот для чего нужен костюм). Выйти не торопясь, наслаждаться природой, показывать себя. Тогда это называлось «выгуливать платье». Есть единомышленники, одна мастерица обещала соткать ткань. Дело за малым — временем и деньгами.
— Увлечение дорогое, — вздыхает Ирина. — Все упирается в финансы. Но понимаю, — добавляет с улыбкой, — если сошью себе то рабоче-крестьянское платье — не сниму. Оно мое!
В идеале она видит себя блогером-реконструктором: фотографироваться в исторических интерьерах, собирать свою аудиторию, делиться моделями одежды прошлого с теми, кто еще не знает, как много красоты было скрыто под простым ситцевым платьем служанки или в тончайших складках камисоли.
— Эстетику надо возрождать, — считает она. — Может, кому-то это покажется бессмысленным, но мне нужно! Потому что это просто красиво. А как говорил Антон Павлович Чехов, «в человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли».
Краткий словарик терминов:
Валансьен — старинное тончайшее коклюшечное кружево из Валансьена (Франция); отличается плотным, четким рисунком и особым способом плетения.
Камисоль — чехол для корсета; надевался поверх него, чтобы защитить платье от косточек и создать мягкую прослойку.
Канотье — легкая соломенная шляпа с плоскими полями и плоской тульей; была популярна в конце XIX — начале XX веков как деталь прогулочного и спортивного костюма.
Кринолин — жесткий каркас из обручей под юбку, придававший ей пышный куполообразный силуэт; был особенно моден в 1850 — 1860-е годы.
Модерн — художественный стиль рубежа XIX —XX веков (другие названия: ар-нуво, югендстиль); отличается плавными линиями, растительными орнаментами и стремлением превратить в искусство любой предмет быта, в том числе одежду.
Гарнировать — устаревшее портновское слово, означавшее украшать, отделывать костюм рюшами, лентами, кружевом.
Лютор — старинное слово из модных журналов конца 19 века, обозначающее, по всей видимости, название цвета. Точное значение до сих пор не установлено — его нет ни в современных толковых словарях, ни в открытых источниках. Один из многих красивых терминов той эпохи, смысл которых безвозвратно утрачен.
Гарибальдийка — женская блузка с отложным воротничком, длинными рукавами и складками на груди; названа в честь итальянского политика