Откуда в городе Бабий базар?

Роман ДЕМИН

А действительно, откуда в Ельце это название? Ведь именно так — Бабий базар — называли до революции нынешний женский рынок.

Краеведы спорят по сию пору

Историки-любители на эту тему порой жарко спорят. Некоторые из них твердо уверены: Бабий базар — точка работорговли на пограничных землях Руси и Дикого поля.
Мол, именно здесь во времена татаро-монгольского ига перепродавались пленницы, составлявшие подавляющую массу всего татарского полона во время частых набегов степняков на наш город и его окрестности.
Вообще утверждение о том, что в районе нынешнего женского рынка в древности шла бойкая торговля женским телом (хотя почему именно здесь?), встречается довольно часто. Оно и понятно, уж слишком соблазнительной получается связка: баба — рынок (точнее, базар). Но, на мой взгляд, это стародавнее заблуждение — красивая, не лишенная патетики и романтического ореола легенда о лютых страданиях прекрасных полонянок, захваченных безбожными степняками и продаваемых прямо у стен древнего города, как говорится, не отходя от кассы.

Продавать было некому,
да и незачем

Давайте представим себе на секундочку, как разграбившие Елец кочевники после жестокой сечи тут же устраивают ярмарку, где бойко торгуют захваченными елецкими красавицами, что-то типа: «Вазми дарагой! Вот харощий баба, мамой клянусь!». Однако тут же возникают вполне резонные вопросы: кому они могли бы сбывать пленниц? Неужели друг другу? Тогда, какой смысл в таком, с позволения сказать, бизнесе?
Вспомним и о тактике набегов степняков. Уже само слово «набег» говорит о стремительности, быстроте и кратковременности сей военной операции. Ее формула проста, как удар под дых: внезапный наскок, короткая схватка, скорый отход в Дикое поле. Такая стремительность не предполагала наличия сколь-нибудь существенного обоза у нападавших. Награбленное добро увозили на запасных лошадях, а пленных, наскоро связав, быстро гнали перед собой, опасаясь подхода основных сил русских и погони. О подобной тактике степняков довольно подробно рассказал в своей работе «Материалы для статистики г. Ельца» елецкий краевед Н. А. Ридингер. Об этом же пишет авторитетный историк Д. И. Иловайский в книге «История Рязанского княжества»: «Половцам удаются внезапные набеги; но лишь только варвары заслышат, что рязанские князья собираются вместе, они немедленно бегут в степи». До торговли ли было степнякам в подобных форс-мажорных обстоятельствах?

Что почем?

Вот как описаны итоги вторжения крымского хана Магмед-Гирея в южные пределы Русского государства в 1521 году в Полном собрании русских летописей. Отмечается, что враги тогда прошли через елецкие земли и «…пленили несметное число жителей, многих знатных жен и девиц, бросая грудных младенцев на землю, продавали невольников толпами в Кафе (нынешняя Феодосия — прим.
Р. Д.), в Астрахани…».
Как видим, захватив большое количество русских пленных, татарская рать ушла восвояси. О торговле невольниками на русской земле речи нет. Оно и понятно: на невольничьих рынках Востока продать раба было легче и, главное, дороже, чем где бы то ни было. Судите сами: рабыня в древней Руси стоила примерно 70 дирхемов (тогдашняя международная валюта). Для сравнения: меч в славянских землях оценивался примерно в 40, а копье — в 20 дирхемов. Выходит, торговать оружием было сподручнее, чем пленниками. Ведь последних нужно стеречь от побега, да еще и кормить, чтоб не потеряли товарный вид.
А вот на невольничьих рынках Востока белая рабыня ценилась уже в 10 — 15 тысяч (!) дирхемов. Согласитесь, упускать столь очевидную выгоду кочевникам было бы глупо. Отсюда вывод: безжалостные степняки вряд ли устраивали «бабьи базары» у стен Ельца, ибо в этом не было ни малейшего смысла. Они доставляли «живой товар» на Восток и сдавали его здесь оптом или, как гласит летопись, «толпами». И все же: почему один из рынков города исстари называется Бабьим?

Лысые горки
для женского пола

Скорее всего, микротопоним «Бабий базар» более древний, домонгольский и восходит ко временам язычества. Тогда населявшие наши края славяне (племя вятичей) поклонялись своим дохристианским богам. Причем в их числе имелись чисто женские божества, а также посвященные им праздники.
Из той далекой эпохи до наших дней дошли легенды о «бабьих горках» — капищах с идолами. Они устраивались обычно на возвышенных местах. Славянки-язычницы в определенные дни года сходились сюда для молитв и жертвоприношений. Отголоски этого древнего культа описывал в середине XIX века в своей книге «История культуры русского народа» известный исследователь фольклора А. В. Терещенко: «У славян, литовцев, немцев были священные горы, горки и крутицы (холмы). Там стояли истуканы, горели огни для жертвоприношений и совершались различные священные обряды и моления… На Красные горки (такое название праздника дошло до наших дней — прим. Р. Д.) собирались духи мужского, а на Лысые — женского пола».
Очевидно, что елецкий Бабий базар (он же женский рынок) расположен в подобном месте. В глубокой древности здесь, на крутом и высоком берегу Ельчика, вероятно, обустроили одну из бабьих горок. Тут наши прапрапрабабушки собирались на «шабаши», дабы умилостивить своих давних богов.

Чуть-чуть про Мокошь и Перуна

Еще одно косвенное подтверждение этому факту можно найти в книге «Мифологический словарь». Из источника следует, что одним из главных женских божеств древнерусского пантеона оставалась Мокошь. Связанный с ней культ персонифицировался с женским — враждебным (да простят меня милые дамы) началом.
В то же время Мокошь считалась супругой верховного славянского бога — громовержца Перуна. Он же, по представлениям наших предков, своей земной обителью непременно избирал высокую, каменную (обратим на это внимание!) гору, где и делалось перуново святилище.
Немаловажно, что капища «супружеской четы» обычно устраивались по соседству. Так вот, ближайшее от Бабьего базара (горки) достойное Перуна место находится как раз неподалеку — на противоположном берегу реки Ельчика. Старинное название этой территории говорит само за себя — Каменная гора.
Вполне возможно, именно здесь древние язычники поклонялись своему верховному божеству. Ну а жены славян приносили жертвы напротив — на бабьей горке, где, вероятно, стоял истукан, изображавший Мокошь. Кстати, одно из значений слова «баба» по словарю В. Даля так и толкуется: «Каменный грубый истукан на древних капищах». И что еще интересно, в Ельце между супружескими святилищами находится местечко с древним и очень говорящим названием — Щуров мост. Щур или чур — все тот же языческий идол, которому поклонялись наши предки до принятия христианства. Возможно, Щуров мост соединял дорогу, шедшую через реку к двум чурам — Перуна и Мокоши.

Где баба — там рынок, где две — там базар

Вероятно, обряды жертвоприношений сопровождались шумными церемониями. Не зря же «базарить» означает громко разговаривать, шуметь. Эхом этих древних обычаев может служить описанный тем же А. В. Терещенко ритуал, посвященный верховному славянскому божеству: «В Воронеже долгое время, до 1763 года, существовало народное игрище… Накануне готовились закуски и праздничные одежды, и потом, с рассветом, толпы двигались за город на большую площадь… Девушки наряжались одна другой лучше: красные чеботы (сапоги), разноцветная запаска с широкими рукавами, белая рубашка и несколько разноцветных лент, вплетенных в косу, возвещали годовое и торжественное празднество (ну чем не рынок невест? — прим.
Р. Д.). Молодцы также не упускали случая, чтобы показать свои щегольские одежды. Торговцы заблаговременно разбивали на выгоне палатки и раскладывали на столах лакомства, игрушки и мелочные товары. Это веселье составляло смесь ярмарки с шумным праздничным гулянь-
ем… Епископ Тихон, называя эти забавы бесовскими, говорил, что был некогда древний истукан… Что праздник в его время назывался игрищем, которое велось издавна».
Легенды о подобных дохристианских игрищах, бабьих базарах, горках есть и у других народов. Их отголосками можно, к примеру, считать германские мифы о ведьмах, собирающихся в Вальпургиеву ночь на горе Броккен. Это «предание старины глубокой», использовал Иоганн Гете в своем знаменитом «Фаусте». В подобных мифах отрази-
лась борьба набиравшего силу христианства и уже отживавшего свой век язычества.

Сквозь века!

Спустя столетия понятие «бабья горка» запросто могло трансформироваться в елецкий Бабий базар, тем более в этом районе некогда действительно располагался Щепной рынок, где торговали дровами. Позже, уже в советские времена, место торжища стали кокетливо именовать женским рынком. По-моему, вполне логичное объяснение того, как родилось это название.
И раз уж мы коснулись языческих культов наших предков, здесь есть еще один интересный момент.
Непременными атрибутами мест обитания громовержца Перуна считались не только большие камни и скалы, но и дерево — дуб. В этой связи можно вспомнить, что словом «елец» еще в XVIII веке называли неудобное для пахоты, поросшее молодыми дубами место. Не отсюда ли берет начало наш город? Ведь Каменная гора, поросшая дубняком, действительно не очень-то пригодна для сельхозработ, а вот для языческих обрядов волхвов такая роща — самое то! Отмечу, что именно этот район некогда назывался старым городищем.
Вполне возможно, елецкий Знаменский монастырь расположен как раз на месте древнего святилища.
Подобные случаи в истории встречаются довольно часто.
Позже, приняв христианство, вятичи возвели на месте капища православную церковь. Рядом построили княжеский двор, обнесенный защитной стеной…
До наших дней, сквозь века, дошли лишь некоторые отголоски всего этого в виде сохранившихся древних названий, в числе которых и Бабий базар.