«Как только мы все это пережили…»

В год 75-летия Великой Победы редакция публикует дневник ельчанина Бориса Дмитриевича Нацкого (его отец Дмитрий Иванович учился в местной гимназии вместе с Пришвиным и Буниным), который он вел во время Великой Отечественной войны. Это своеобразный отчет о происходящих событиях, о мыслях, эмоциях, ощущениях, настроениях ельчан того периода. Записи уже нельзя ни переделать, ни переписать в угоду политике или людям. Тем они и ценны, что стали одной из многомиллионных страничек хроники Великой Отечественной…

1941 год

22 июня.
День — самый длинный в году — выдался погожим. Ярко светило солнце. Жизнь в Ельце и в нашей семье текла как обычно: мы с Варей (женой — примечание Т. Щ.) с утра сходили за покупками на Бабий базар. Около полудня по радио раздался строго торжественный голос диктора. Он объявлял, что работают все радиостанции Советского Союза и сейчас выступит Молотов (Вячеслав Михайлович в 1941 году — председатель Совета народных комиссаров — прим. Т. Щ.). В столовой перед репродуктором собралась вся наша семья. С первых слов стало ясно: Германия предательски напала на нашу страну.
До обеда я прошелся по городу. На улицах было много народа. Мне показалось, что эта весть сблизила людей, я не заметил и следа какой-то растерянности, страха, наоборот, чувствовались сдержанность, воля, решимость. Настал теплый летний вечер. Дома (Нацкие жили на улице Профсоюзной, рядом с церковью Введения — прим. Т. Щ.) говорили о том, что неизвестно, сколько про­длится война и каких усилий и жертв она будет стоить. Но в одном мы были уверены: мы победим! В первый раз завесили окна, как того требовали правила светомаскировки, хотя по городу огни еще светились во многих домах.
24 июня.
В объявленном по радио указе Верховного Совета СССР первым днем мобилизации было объявлено 23 июня. У Вари было мобилизационное предписание, и она отправилась в военкомат. Вернувшись домой (Борис Дмитриевич работал в отделении Орловского облпроекта, которое располагалось в нынешнем здании администрации — прим. Т. Щ.), я узнал, что она назначена в госпиталь № 1104 помощником начальника аптеки. Я был освобожден от призыва по болезни (страдал с юношеских лет легкой формой туберкулеза).
25 июня.
Ежедневно передаются сообщения о боях. Фронт, как казалось, был бесконечно далеко, но по всему городу начали оклеивать окна полосками бумаги, чтоб стекла не разлетались на мелкие осколки во время взрыва, хотя никто еще не представлял себе, что такое бомбежка…
29 июня.
Прошла первая неделя войны. Варя много времени проводит в гос­питале. Он размещался на ул. Советской, в здании фельдшерской школы, где ранее располагалась городская управа (сегодня здесь, в бывшем здании трикотажной фабрики, магазин «Шатура» — прим. Т. Щ.).
3 июля.
Утром по радио выступил Сталин. На работе мы начали выполнять срочные заказы, непосредственно относящиеся к военному положению. Так, спроектировали укрытие — щель с накатом, вычертили и размножили чертежи специальных клещей и других инструментов для борьбы с зажигательными бомбами. Я сделал типовую вывеску для бомбоубежищ, которую потом использовали по всему городу. По заданию горкомхоза изготовили специальный план города с указанием электрических, водопроводных и телефонных сетей.
Надо было еще рукавицы, песок и лопаты иметь на случай падения зажигательных бомб — в здании горсовета создавались спецбригады, за которыми закреплялись определенные места.
8 июля.
В Ельце, как и повсеместно, создавалось народное ополчение, в него вступали молодежь и пожилые люди. Записался и я, стал ходить на занятия — они проходили после работы, с 18 до 21 часа, сначала на площадке около собора, потом — на пустыре в Александровской слободе.
13 июля.
Сегодня назначили поход ополчения за город. После митинга у памятника Ленину двинулись к совхозу «Ключ жизни», где по плану учений должны были встретиться и завязать бой с другими отрядами — условным противником. Вечером, когда мы вернулись в город для подведения итогов, объявили о заключении соглашения между СССР и Великобританией о совместных действиях против Германии. Ополченцы стали аплодировать и кричать «ура».
31 июля.
В здании горсовета привели в порядок подвалы, очистили их от хлама. Ввели круглосуточное дежурство по три человека: один в штабе ПВО на втором этаже, двое других — в вестибюле, чтобы не пускать посторонних и быть постоянно у телефона. Я тоже дежурил: с мелкокалиберной винтовкой то стоял в дверях, то ходил по коридору. Часто наших сотрудников привлекали к другим работам: например, я сам разносил повестки в Черной слободе о явке на трудовую повинность. Там около кладбища начиналось строительство аэродрома, его проектировала спецгруппа из области, а мы занимались размножением уже готовых чертежей.
В один из выходных дней проводилась проверка состояния и пригодности подвалов для бомбоубежищ. Меня привлекли тоже, явка была назначена на 7 утра. Была чудная погода. А в безоблачном синем небе над городом кружил самолет. Теперь они стали у нас частыми гостями — война приближалась к границам нашей области. Все чаще появлялись эвакуированные из прифронтовых районов — повозки с домашним скарбом и женщины с детьми с изможденными лицами в поту и пыли. Потом потянулись гурты угоняемого от врага скота — коров и овец.
1 сентября.
Фронт приближался к Ельцу, но занятия в школе начались. К тому времени пережили несколько воздушных тревог: сирены еще не было, просто прерывалась радиопередача или молчавший репродуктор начинал шипеть и диктор объявлял: «Внимание! Граждане! Воздушная тревога!». Потом следовали указания, что делать, и все сидели в подвалах и ждали нового объявления: «Угроза воздушной тревоги миновала, отбой!». Первая бомбежка была незначительной: немецкий самолет сбросил несколько бомб у берега Сосны — может, метил в мост или просто скинул снаряды куда попало — так они потом часто делали.
3 октября.
По городу прошло много машин и подвод, а также военной техники. Позже мы узнали, что в этот день немцы заняли Орел.
24 — 31 октября.
Передвигаться по городу можно было только до 21 часа. Мрачен и молчалив стал Елец. Немцы обстреляли с самолета людей, которые рыли за городом противотанковые рвы. После взятия Орла из Ельца начали эвакуировать учреждения и организации, за ними потянулись и жители…
7 ноября.
Впервые в городе не было демонстрации — немцы упорно продвигались все ближе к Ельцу. В Москве же прошел парад, выступил Сталин. Было тревожно.
На этом в записях большой перерыв: видимо, стало уже не до ведения дневника. Сын Б. Д. Нацкого, Владимир Борисович, предполагает, что отец сильно болел. В декабре 1941 года семья оставалась в Ельце. И только к лету 1942 года, спасаясь от бомбардировок города, Нацкие ненадолго уехали к родственникам в Краснинский район.

1942 год

10 июля.
Из Ельца пришли плохие вести: вчера была сильная бомбежка, много людей и зданий пострадало. Оказалось, что одна из бомб упала возле нашего флигеля, отчего сорвало крышу, выбиты рамы, разрушены ворота и калитка.
А еще случилась трагедия. В церкви Введения, что возле нашего дома, сделали военные склады, и их постоянно охранял взвод красноармейцев. Во время проведения оборонительных мероприятий рядом с храмом вырыли щель-укрепление довольно большого размера. Когда началась бомбежка, солдаты выскочили из церкви и бросились в это углубление. Фашистский летчик сбросил бомбу точно в это место… Никто не спасся. А храм устоял, и никак не избавиться от мысли, что если бы солдаты остались внутри, были бы живы…
3 декабря.
В прошлом году в этот день в городе начался бой с фашистами. Тогда поздно вечером в наступившей после сражения тишине мы услышали чужую речь. Как только мы все это пережили…
9 декабря.
Годовщина освобождения Ельца! Отметили праздник!
31 декабря.
Елка вышла хорошая. Я, занимаясь ею, думал, что в 1943 году война должна приблизиться к своему концу. А он один: победа над Германией. Днем была учебная тревога, долго гудели тревожные гудки.

1943 год

26 января.
Дни и вечера беспокойны: летают фрицы. Зато вести с фронтов радостные — сегодня узнали, что окончательно освобожден Воронеж.
28 января.
Был сильный налет — вой, свист, гул, дом дрожал. Короткое затишье — и снова этот ужас повторился, мы сбежали в подвал.
15 — 31 марта.
Регулярные, почти каждый день, бомбежки города, наши зенитки огрызаются. Во дворе нашли осколки снарядов. В один из дней что-то долго взрывалось на станции. В газетах сообщили, что в середине марта немцы пытались вернуть утраченные позиции в районе Орла, но успеха не имели.
6 апреля.
В газетах опубликована карта с указанием территорий, отбитых у немцев в зимнюю кампанию. Какой большой и хороший итог!
22 апреля.
Снова почти все дни и ночи проводим в подвале — налеты не прекращаются.
30 апреля.
На месте, где упала 28 января бомба, до сих пор оставался холмик земли и камней: рабочие пытались ее отрыть, чтобы понять, почему она не взорвалась. И вот теперь холмик провалился и образовалась огромная яма глубиной более 3 метров. Как это произошло, что бомба провалилась так глубоко и разорвалась в глубине?! Мы были на волоске от гибели…
2 мая.
Утром почти над нашим двором зенитки обстреливали немецкие самолеты — сын нашел в цветнике свежий осколок зенитного снаряда.
12 мая.
С наступлением темноты город опять бомбят. Немецкие самолеты встречает огонь наших зениток. Прошлой ночью сгорели элеваторы на Ольшанце.
1 июня.
В сумерках мы смотрели, как наши самолеты — громадные машины, частично четырехмоторные — медленно летят на запад, туда, где догорает заря.
5 июня.
В газетах прочитали сообщение, что 4 июня наша авиация совершила налет на Орел и прилегающие районы, в котором участвовало 520 самолетов. Немцы получили отличную встряску! А еще это свидетельствует о растущей силе нашего воздушного флота.
25 августа.
Я шел по берегу реки Сосны и смотрел на город — сколько разрушений, исчезли былые живописность и привлекательность…
8 сентября.
Сейчас Информбюро сообщает о том, как выбили немцев из Донбасса. И опять в Москве на весь мир прогремят 20 залпов в честь очередной нашей победы! Верю, скоро услышим об окончательном разгроме фашистов!

Подготовила
Т. Щербатых.
(Редакция благодарит В. Б. Нацкого за предоставление дневника Б. Д. Нацкого и помощь в подготовке этого материала).