новости города Ельца, новости Елец, елецкие новости, елецкая газета, Красное знамя

«Скучный дом…»

0 24

Исполняется 10 лет со дня открытия музея тюремного быта в Ельце. Идея его создания принадлежала тогдашнему начальнику управления системы исполнения наказания Липецкой области Ю. В. Щедрину. Она была не нова: необычные экспозиции за решеткой уже предлагали не хватавшим в обычной жизни адреналина туристам знаменитые Владимирский централ, Бутырку, «Кресты» и даже ГУЛАГ. Елецкая тюрьма и до революции, и ныне среди сидельцев тоже известна как «елецкая крытка», с ней связано немало тайн и легенд…

Смотритель музея А. М. Голосной в форме полковника царской армии.

Новая жизнь старых камер

Воплотить в жизнь задумку выпало заместителю начальника учреждения Александру Максимовичу Голосному, курировал объект уже новый начальник управления А. Н. Шишкин, поддержавший идею предшественника. Под музей выделили несколько освободившихся помещений после того, как прокуратура дала указание не использовать подвалы под жилые камеры. Реконструкцию проводили собственными силами. А. М. Голосной тем временем занимался историей тюрьмы. Стал завсегдатаем Орловского государственного архива, искал нужные документы и материалы в архивах Липецкого УВД, изучал книги и публикации краеведов города и региона — Горлова, Новосельцева, Ляпина. Не удивительно, что в итоге музей поручили возглавить именно Голосному.


Точно как на фото

29 апреля 2011 года музей «Елецкий острог», созданный в подвальном помещении в восьми бывших жилых камерах на площади 210 квадратных метров, был открыт. Четыре камеры доподлинно воссоздают быт осужденных с середины XIX века до конца XX. Здесь же — информационные комнаты с копиями архивных документов, макеты острога и тюрьмы, образцы выпускаемой «сидельцами» продукции, а также рабочий кабинет начальника уездной тюрьмы до 1900 года, его форма полковника царской армии. В общем коридоре, как и положено, надзиратели-манекены в обмундировании, которое они носили в 1900, 1911, 1936 и 1943 годах. Старший по званию вооружен шашкой и пистолетом, младший — только пистолетом. При создании этих образов организаторы музея опирались на находящиеся в свободном доступе сведения и даже не представляли, что спустя почти 10 лет им найдется точное документальное подтверждение. Дело в том, что подполковник ФСБ в отставке Е. И. Авдеев нашел в своем семейном архиве фотографию прадеда Архипа Ивановича, который служил в тюрьме старшим надзирателем и изображен с шашкой и пистолетом!
За 10 лет в музее побывали более 3500 человек. А во всероссийском конкурсе он занял третье место среди территориальных органов ФСИН России в номинации «Лучшая постоянно действующая экспозиция по истории УИС».


«Острог сметил…»

История елецкого острога и в самом деле интересна. Первые упоминания о нем встречаются уже в 1592 году: владимирский мастер городового отдела Илья Катеринин князем Андреем Звенигородским был послан в Елец после его очередного разрушения «для городовые и острожные сметы». В своей челобитной он докладывал царю Федору Ивановичу, что «он де и город, и острог сметил и под город и острог место занял».
В те времена тюрьма располагалась практически в центре города, почти на Красной площади. Она представляла собой два сруба размером четыре на четыре метра, причем так глубоко врытых, что маленькие оконца чуть ли не упирались в поверхность земли. Вокруг тюрьмы стоял острог — забор: четырехметровые заостренные бревна были пригнаны настолько плотно друг к другу, что даже щелочку нельзя было отыскать. Внутри располагались прогулочный дворик, домик стражей с печкой, крытый тесом и лубом (липовой корой).
Известно, что заключенные заковывались в цепи и оковы. В документах есть упоминание об огибах на ноги и железных наручах для рук. Ножные цепи весили 8 килограммов, ручные были сделаны так, что кисти можно было развести не более чем на 30 сантиметров, и даже в бане их не снимали. Кандалы использовались до 1910 года — позже перешли на наручники с замками.
Безусловно, расположение острога в центре Ельца нисколько не красило город. Вот и орловский губернский архитектор Лутохин 25 января 1845 года пишет: «Я в мою бытность в Ельце осматривал означенный дом и нашел, что он находится в центре города на самой площади Соборного храма в самом близком расстоянии от присутствующих мест и обнесен частоколом, который безобразит лучшую часть города. А по мнением моим полагаю, что составление проекта на капитальное исправление, ровно и на пристройку к ней вновь помещения для следственных арестантов совершенно бессмысленно…». То есть господин архитектор тем самым дал понять, что нужно не расширять острог, а искать для него новое место подальше от города.
В феврале 1846 года был выделен участок земли под строительство тюремного замка. В 1853 году проект нового здания тюрьмы на 150 человек одобрен самим министром внутренних дел.


Умыкнули бюджетные деньги?

В пояснительной записке к проекту новой тюрьмы все необходимые работы были расписаны на три года вперед. Здесь же давалась характеристика и месту, где планировалось возвести тюремный замок: «…по Орловской дороге на площади против мужского монастыря, удален от строений и жителей города, грунт позволяет строительство трехэтажного каменного здания, так как деревянный обошелся бы не дешевле».
Под бюджетную сумму 58200 рублей было заложено имущество елецких купцов — Щекланова и Перелыгина. Контракт на строительство заключили с купцом К. М. Гордан. Однако в дело пошли только 30 тысяч — остальные купец и поручительница, его жена Ева Карловна, потратили «на другие цели». Неизвестно, что стало с семейной парой Гордан, хорошо погревших руки на строительстве, но есть данные о долгой переписке императора Александра Николаевича с купцами, чье имущество было заложено под бюджетные деньги. В итоге им и поручили завершить стройку.


Новое здание

В начале декабря 1864 года высокая комиссия приняла тюремный замок, как сейчас говорят, в эксплуатацию. Понадобилось еще 6 лет, чтобы полностью подготовить здание под заселение: рапорт с приложением произведенных работ датирован октябрем 1870 года.
Тюремный замок состоял из трех этажей, подвала, кухни, прачечной, церкви, 29 одиночных камер и 4-метрового забора вокруг здания. Стараниями купца М. М. Лаврова тюремная церковь обзавелась иконостасом, сам храм освящен во имя святителя Тихона Задонского. Для «назидания и обучения» узников при церкви организовали школу и две библиотеки.


Арестантский быт

Ежегодно утверждались нормы питания. Так, в 1914 году в расчете на одного арестанта они составляли 9,29 р. в сутки. Для сравнения: фунт мяса (0,4 кг) тогда стоил 19 копеек, муки — 8 копеек, риса — 12 копеек. Средняя зарплата рабочего в том же году составляла 37,5 руб., дворника — 18, городового — 20,5 руб., учителя начальных классов — 25 рублей. Считайте сами…
Арестантам выдавались обувь и одежда.
Безусловно, условия содержания подрывали здоровье заключенных. Для отделения больных от общей массы арестантов требовались помещения. Особенно это касалось заразившихся брюшным тифом — его вспышки часто случались в дореволюционной России. Вот и начальник елецкой тюрьмы П. С. Гудзенко в 1910 году просит губернское руководство разрешить постройку деревянного барака на 35 коек для тифозных больных общей стоимостью 1500 рублей. Видимо, ситуация была и в самом деле непростая, если сразу выделили авансом тысячу рублей.


Ружье от узника

В дореволюционной прессе сообщения из тюрем были привычным делом. Вот, к примеру, в первом номере газеты «Елецкий вестник» за 1915 год сообщается о молебне в честь Нового года в тюремной церкви «в присутствии чины администрации и надзора с семьями и заключенные».
Местная пресса использовалась и для сообщений о возможности купить продукцию, которую изготавливали заключенные. Так, в 1911 году в газете «Елецкая жизнь» сообщается об изготовлении «деревянных ружей для потешных рот», а в 1914 году «Елецкий вестник» информирует: «В Елецкой уездной тюрьме вырабатываются в огромном количестве цементные черепицы и пустотелые кирпичи, а также принимаются заказы на кузнечные, столярные и др. работы». Труд заключенных использовался на строительстве дорог и разработке карьеров. Недаром в 1909 году начальник елецкой тюрьмы П. С. Гудзенко обращается с рапортом к орловскому тюремному инспектору с просьбой разрешить ему приобрести экипаж (бричку) для объезда объектов, а двумя годами позже начальник уездной тюрьмы И. И. Дурнев спрашивает разрешения «использовать свободную площадь двора для столярной на 15 человек, сапожной на 25 человек, портняжной на 15 человек, для кузни, а также погреб»…
И в советское время заключенные активно загружались работой. Так, в 1974 году по договору с елецким заводом «Прожекторные угли» был организован выпуск электрощеток. Для одного из московских заводов изготавливали люстры. Сегодня по традиции в елецкой тюрьме производят несколько сортов мыла, различные технические приспособления, средства санитарной защиты.


Как о ней писали

Елецкая тюрьма не единожды упоминалась в литературе — к примеру, в дневниках орловского астронома, метеоролога, краеведа, революционера Даниила Иосифовича Святского. За хранение нелегальной литературы он загремел в елецкую тюрьму. Там вел дневник: «Большая 4-местная комната, в нижнем этаже, с окном без подоконника и близким к потолку. Из него видна только крыша сарая, и за ним — монастырская ограда». «Вечер. Под окном на монастырской колокольне перебирает колокола монах, зовет братию на молитву и, вероятно, смотрит на мрачное здание тюрьмы».
Не обошел своим вниманием елецкий острог и нобелевский лауреат И. А. Бунин: в романе «Жизнь Арсеньева». Иван Алексеевич пишет: «На самом выезде из города высился необыкновенно скучный желтый дом… И в каждом окне была железная решетка, в одном из этих окон — человек в кофте из серого сукна, какой-то страшной и мрачной мечты».


Легенды и… Алексей Булдаков

За время существования тюрьмы арестанты несколько раз решались на побег, однако практически все и тогда, и сейчас оказывались безу­с­­пешными. Недаром до сих пор в уголовно-преступном мире ее по-прежнему называют «елецкой крыткой», то есть тюрьмой со строгим режимом содержания.
Скорее всего именно из-за этого с ней связано много легенд, в том числе о и знаменитых сидельцах.
Известно также, что помещения елецкой тюрьмы использовались для съемок в 1989 году художественного фильма «Кому на Руси жить…», в котором снимались такие известные актеры, как Алексей Булдаков и Андрей Болтнев. Бывший в то время начальником тюрьмы И. В. Колодко рассказал, что съемки длились почти три года и Булдаков, бывало, задерживался в Ельце и по месяцу. Он играл главного героя, пострадавшего в годы репрессий. Как раз тюремный период его жизни у нас и снимали — не только в тюрьме, но и в ИК № 3 и 4. Ельчанам будущий легендарный генерал Михалыч запомнился простым, легким в общении, острым на язык, нисколько не заносчивым. Для сотрудников он устроил концерт: Алексей Иванович — прекрасный гитарист, певец, а еще классно пародировал известных политиков. А на премьере фильма пообщаться с главным героем дали возможность даже заключенным.
Кстати, ставшая брендом фильмов о троице друзей во главе с Михалычем фраза «Ну, за …» — совсем не находка режиссера! Оказывается, именно такие тосты поднимал актер Алексей Булдаков в компании близких друзей. И даже в Ельце, когда он вместе с «принимающей стороной» был в окрестностях города на шашлыках, все запомнили его зычный голос: «Ну, за природу!».


Белые пятна

Известно, что в годы войны все тюрьмы, в том числе и елецкая, были переподчинены органам НКВД, и нет никаких архивных данных о том, что здесь происходило, какой контингент заселял камеры, кто работал в охране и т. д. Поэтому у смотрителя музея и одновременно председателя совета ветеранов учреждения А. М. Голосного просьба откликнуться тех читателей газеты, у которых есть какие-либо данные, факты, документы о военном периоде елецкой тюрьмы, или известны люди, имеющие к этому отношение, хранящие воспоминания свидетелей тех событий. Ведь музей — это застывшая в документах история жизни. Даже если эта жизнь проходит за решеткой…

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

 необходимо принять правила конфиденциальности